Facebook Twitter RSS
formats

Что меняет участие в выборах, которые ничего не изменят? Спорят Олег Кашин и Глеб Павловский

Думская избирательная кампания 2016 года стала самой неинтересной в истории. Избиратели свыклись с мыслью о том, что выборы ничего не решают: в новую Думу однозначно проходят те же четыре привычные партии, что и в предыдущую. В чем тогда смысл процесса? Slon Magazine попросил изложить свои аргументы по этому поводу журналиста Олега Кашина, который не пойдет на выборы, и политтехнолога Глеба Павловского, который пойдет.

Олег Кашин


1. Вотум недоверия


Разумеется, выборы могут и должны быть интересны очень многим людям и социальным группам. Выборы интересны и нужны тем, кто лоялен действующей власти, тем, кто одобряет ее политику, или тем, кто считает возможным и нужным слегка скорректировать ее, не ставя под сомнения ее базовые принципы, в том числе и абсолютную власть Владимира Путина. Если же относиться к выборам именно как к возможности выразить власти вотум недоверия, то стоит иметь в виду, что никакой возможности для этого сами выборы не предоставляют – с очень большой натяжкой речь может идти о недоверии некоторым чиновникам (условно – «Давайте проголосуем за партию “Родина”, и президент увидит, что нам не нравится экономический блок правительства»), но не более того. Недоверие власти – это недоверие Владимиру Путину. Странно выражать недоверие Путину, играя по заданным им правилам, за исполнением которых следит фактически самим же Путиным и назначенный Центризбирком. Недоверие понарошку – наверное, это тоже может быть позицией, но если не доверять всерьез, то вряд ли здесь может быть какое-то доверие и к запуганным бюджетникам в участковых комиссиях, и к региональным избиркомам, и к ходу самой кампании, в которой, как и всегда, ключевым игроком был административный ресурс, и к системным партиям, списки которых, скорее всего, проходили самое тщательное согласование в администрации президента (см. опыт Партии пенсионеров). По-хорошему, единственным заслуживающим внимания результатом выборов был бы такой результат, который свидетельствовал бы о том, что на выборы пришли только люди, доверяющие власти, а не ищущие оправданий своему с ней компромиссу, как сейчас.

2. Выученная беспомощность


Еще со времен Болотной этот старый психологический термин встречается и в статьях о российской политике. Выученная беспомощность – это когда человек может изменить свою жизнь к лучшему, но ничего для этого не делает. В перечне доступных возможностей для улучшения жизни поход на выборы занимает, очевидно, одно из последних мест наряду с самыми бессмысленными занятиями. Пойти на выборы – значит, смириться с тем, что все останется по-прежнему, то есть соберется новая Госдума, в ней, как и в прошлые годы, будет полтора человека, выглядящих чуть более прилично на фоне остальных боксеров и актрис. Тот, кто идет голосовать, расписывается в том, что его устраивает такое положение вещей – если оно действительно его устраивает, то вопросов нет, но если человек внушает себе, что он, голосуя, приближает перемены, то с этим чувством надо бороться – оно в любом случае прикрывает нежелание менять власть и страну.
Не стоит искать институты там, где их нет

3. Иллюзия


Умеренные энтузиасты выборного процесса говорят, что ничего не решающая сейчас Госдума при будущем кризисе власти окажется более сильным и важным органом, чем теперь, и в этом случае очень здорово будет, если в Госдуме окажется хотя бы несколько человек, представляющих оппозицию. Пошатнется администрация президента, и тогда Зюганов и Жириновский (а также наверняка и многие нынешние единороссы) покажут Кремлю зубы и смогут всерьез повлиять на то, какой Россия будет дальше. Они будут показывать зубы, а где-то в заднем ряду будет сидеть одинокий Лев Шлосберг, который в выключенный микрофон воскликнет «Позвольте!»

Не стоит искать институты там, где их нет. Государственная дума вся спроектирована так, чтобы она не могла претендовать ни на что, кроме своего нынешнего положения филиала администрации президента. Да, возможно, при очередном перераспределении нагрузок во власти роль этих 450 случайных людей несколько возрастет, но это само по себе будет такое явление, которое на Украине называют зрадой – в самом деле, вот уж торжество демократии, когда власть администрации президента отступает перед отобранными и отфильтрованными именно ею депутатами.

В спорах о Госдуме часто звучит сравнение с советским Съездом народных депутатов – там ведь тоже, несмотря на советскую власть и на всевластие КПСС, образовалась Межрегиональная группа, ставшая ядром антисоветской оппозиции. Но, вспоминая советский парламент, стоит помнить, что он был сформирован не вопреки воле верховной власти, а наоборот, строго в соответствие с нею – вовлекая в управление государством сотни беспартийных, Горбачев с их помощью боролся против нелояльной ему номенклатуры (даже Сахаров был избран на съезд не прямым голосованием избирателей, а по самой непрозрачной процедуре, которую тогда же критиковали именно за ее антидемократизм – по квоте от общественных организаций, в случае Сахарова это была Академия наук), да и сами межрегионалы были очень условными оппозиционерами – вполне системные ректоры вузов (Юрий Афанасьев и Юрий Рыжов), номенклатурные журналисты (Виталий Коротич, Михаил Полторанин, Юрий Черниченко), крупные советские ученые (Алексей Яблоков, Виктор Пальм) – сугубо лояльные тогдашнему Кремлю люди, из которых только единицы в 1991 году сумели стать властью в новой России, а остальные остались где были. Если и есть тут какая-то параллель с Госдумой, в которую могла бы войти оппозиция, то эта параллель не обещает оппозиции ничего хорошего.

4. Легитимация и укрепление существующей системы


Очевидно, что Госдума, в которой рядом с сотнями единороссов будет заседать два или три оппозиционера, будет выгоднее Кремлю, чем Госдума, укомплектованная единороссами на сто процентов. Сто процентов «Единой России» – и все понимают, что перед нами что-то вроде Туркмении, тоталитаризм как он есть, спорить не о чем. Но если посреди этой Туркмении воткнуть хотя бы одного оппозиционера, все подумают – о, действительно, мы видим, что выборы прошли честно, и что в России в парламенте представлена оппозиция; если бы в России была диктатура, оппозиционных депутатов в ней, конечно, не было бы. Этот трюк (назовем его «Эхо Москвы») освоил даже неповоротливый Александр Лукашенко, у которого по итогам недавних парламентских выборов тоже впервые за много лет образовалось несколько оппозиционных депутатов, и теперь критикам Лукашенко стало труднее называть его последним диктатором Европы – в самом деле, какой же он диктатор, если у него оппозиция в парламенте.


5. Имитация демократических институтов


Диссиденты говорили советской власти – «Соблюдайте вашу конституцию!» Советская власть обижалась и сажала диссидентов в лагеря и психушки. Почему обижалась советская власть? Потому что она была идеологизированной, и вопросом выживания для нее было хотя бы внешнее соответствие ее дел ее словам. Государство Владимира Путина лишено таких комплексов – оно менее лицемерно, чем советская власть, и более цинично. Вся государственная философия современной России укладывается в мошенническое «их там нет», будь то российские войска на Украине или эмиссары от администрации президента в партиях.
Растрачивая силы на игру по правилам власти, оппозиция сама лишает себя возможности задавать собственные правила

Парламентаризма в России нет. Вместо него существует имитационная структура, даже формально, по конституции, ограниченная в возможностях практически до нуля. Наверное, власти нужно какое-то поддержание этой имитации – ну, чтобы совсем уж демонстративно не плевать в лицо гражданам. Наверное, власть не откажется от добровольных помощников, которые, добиваясь мандатов и, в случае успеха, заседая в Охотном ряду, будут обеспечивать видимость парламентаризма там, где его нет. Это логично с точки зрения власти, но нам-то это зачем?

6. Недоформулированность общественного договора


В одном из споров о выборах россиянин, живущий в США, возразил мне с помощью примера из личной практики – я, пишет он, спрашиваю американцев, собираются ли они на выборы, а они удивляются и говорят, что да, конечно, ведь право выбирать себе власть наши прапрадеды завоевали с оружием в руках. На самом деле это лучший аргумент против российских выборов – у нас-то о предках, завоевавших власть с оружием в руках, может говорить только Татьяна Юмашева да дети-внуки офицеров Таманской и Кантемировской дивизий, чьи танки в октябре 1993 года, собственно, и обеспечили России ее нынешнюю конституцию и политическую систему. Россияне часто называют существующее государство своим, не задумываясь о том, что права на такое отношение у них просто нет – в чем выражается это «свое»? В традиции «преемничества»? (о преемнике Путина сейчас опять говорят как о само собой разумеющемся – конечно, следующего президента России выберет Путин, а не народ). В государственном монополистическом капитализме, по факту поставившем все сколько-нибудь серьезные денежные потоки под контроль Кремля и его людей? В полицейщине, постоянно подкрепляемой новыми законами, будь то учреждение Росгвардии или «пакет Яровой»? Не бывает государства без общественного договора, и в нашем случае этот договор звучит настолько жутко, что его мало кто произносит вслух, потому что формулируется он примерно так – вы, граждане, всегда будете подчиняться власти, и права возразить у вас нет, а если возразите, то вас уволят с работы, посадят в тюрьму, и это мы еще стрелять не начали, хотя бронеавтомобиль «Каратель» у нас есть. Разговор на равных общество с государством сможет вести не раньше, чем свой бронеавтомобиль «Каратель» появится у общества.

Российское государство по отношению к обществу занимает подавляющую позицию, обеспеченную репрессивным аппаратом и почти тотальным контролем над экономикой, и степень отчужденности правящего класса от граждан сегодня в России настолько огромна, что сравнивать нашу страну стоит не с Соединенными Штатами, а с Южной Африкой времен апартеида, и если это не бросается в глаза, то только потому, что две части общества – угнетающая и угнетаемая – принадлежат к одной расе. Называли ли черные граждане ЮАР это государство своим году эдак в 1968-м?

7. Закон сохранения в политике


Это очень простой закон – чем больше кружков в доме пионеров, тем меньше подростков шатается по улицам. Чем больше критиков власти вовлечено в системную деятельность, не несущую власти никаких угроз, тем меньше критиков власти остается в свободном общественном пространстве, будь то пространство политических дискуссий или уличной борьбы. Сил у недовольной Кремлем части общества немного. Растрачивая их на игру по правилам власти, оппозиция сама лишает себя возможности задавать собственные правила. Конечно, это тоже может быть сознательным решением оппозиционных лидеров – но, по крайней мере, хотелось бы, чтобы они сказали об этом вслух, а не делали вид, что борются с системой, встраиваясь в нее.

Глеб Павловский


1. «Отсутствие шансов»? Невроз, а не аргумент.


Психоаналитикам известно, что состояние, описываемое клиентом как «доктор, у меня нет шансов!», – распространенный синдром. Он обогатил не одно поколение психотерапевтов. Шансы или их отсутствие крайне важны для политика, у рядового избирателя сегодня этой альтернативы нет – он играет в другую игру.

Избиратель сегодня не принимает решения о сохранении либо упразднении существующего режима. Избирателю не угрожает риск ошибиться и выбрать российского Трампа: наш коллективный Трамп уже в Кремле. Собственно, речь об одном – возвращаться гражданину в политику или нет?

Пойдя на выборы именно сейчас и именно при данных обстоятельствах, гражданин заявляет о входе в политику. Это ход е2-е4, вся игра впереди. Но это уже его игра.

2. Седьмая Дума – это переходная Дума переходного периода.


Это Дума следующего президентства. Она захватывает весь срок президентской кампании и полсрока полномочий президента 2018 года.

Думе придется обсуждать проблемы этого переходного периода, даже если она попытается уклониться. Состояние вне политики, в которое мы охотно и добровольно ступили 15 лет тому назад, стало слишком опасным. Мы попали в состояние, где президент и верховный главнокомандующий лично утверждает число сигарет в пачке. Переходный период, в котором мы вошли, имеет разнообразную и, конечно, рискованную повестку.

18 сентября 2016 года голосующий открывает свою личную игру, заявляя себя участником кампании по выборам президента.

3. Проявить политическую солидарность


Я ничем не обязан ни кандидатам, которые мне симпатичны, ни сборщикам подписей, ни волонтерам-наблюдателям на участках. Я не просил их стараться ради меня – они сами пришли. Их стоит поддержать, ведь нам скоро понадобится горизонтальная солидарность.

Личное голосование на выборах 2016 года это восстание против кураторов.Да, это скромный бунт. Но вход в политику начинается с того, что свою политическую позицию курируете вы, а не Вайно или Володин. В Кремле до сих пор верят, будто выборы это их проект. «Партия дивана» – важный партнер в этом деле, особенно сегодня. Это миллионы несостоявшихся избирателей.

Усложнить Думу означает вынудить власть к разговору с ней

Новое большинство неизбежно. Но большинство всегда ответ на вызов меньшинства. Только требовательные меньшинства получают шанс создать большинство. И вы можете его вызвать, спровоцировать, потребовать и настоять.

4. Сосчитать меньшинство


Пройдут ли пятая и шестая партии в Думу? Сегодня нам почти безразлична такая арифметика. Естественно, что прохождение любых двух фракций в Думу сломает механизм управления ею. И неважно, что те ничего на первых порах не смогут «провести». Но сегодня и это маловероятно. Вероятность ничтожна – как ваш голос. И как ваш голос, она имеет шанс реализоваться либо нет.

Россия – страна меньшинств. Чтобы будущее большинство было политически вменяемым, ограниченным и счетным – счетным должно стать сегодняшнее меньшинство. Простой способ сосчитать свое меньшинство – пойти на выборы и проголосовать.

Немедленный результат также возможен. Материк «подавляющего большинства» подтаял, и навес может рухнуть хоть завтра. Партия, имеющая представительство в Думе, может выдвигать своего кандидата в президенты, не собирая добавочных подписей.

5. Поддержать своих


На этих выборах каждый должен проголосовать за своих, кого он лично хотел бы видеть в Думе. Маленький шаг для человека, большой шаг для человечества. Не попавшие в Думу партии не исчезнут, наоборот – оживут и поведут борьбу за представительство не представленных сейчас интересов.

Положение с подсчетом голосов по-прежнему ужас. Но в столицах и мегаполисах не «ужас-ужас-ужас». Тот, кто пойдет на выборы и проголосует, войдет в цифру результата, хотя этот результат не станет электоральным. Тем не менее, это подсчет. Это будет цифра, опорная для будущей политики. Когда то, что именуется «подавляющим большинством», распадется на множество меньшинств, а те совсем иначе перегруппируются..

6. Одномандатники могут изменить Думу


Одномандатники имеют лицензию на изменение структуры Думы, регламента и статуса депутата. А у нас появится право требовать, не от «Путина», а от них. От каждого в отдельности и на доступном тем языке. Способно ли будет постсентябрьское общество выстроить регулярную систему давления на избранных им депутатов, нельзя сказать. Но планировать можно и нужно уже теперь. Если вы политически не разговариваете, вас незачем политически слушать, и сами вы никого политически не слышите. Еще вопрос, кто хуже и меньше слышит страну – вы или Путин.

Усложнить Думу означает вынудить власть к разговору с ней. Разговор о политических вещах сам по себе страшная сила. Ведь нельзя говорить всерьез, не затрагивая вопросы жизни, смерти и интересов. Дума, в которой разговаривает, хотя бы кто-то один, вынуждает Кремль к разговору. И вот уже политика, а не только политизация.

Есть закон политического укрупнения личностей, отбрасывающих мертвый язык единогласия. Даже одиночки, принимая на себя ответственность за свои территории, начнут задавать политическую погоду. Приход в Думу одномандатников, прямо накануне того, как их округа начнут становиться зонами экономических, человеческих и иных бедствий, обещает перемену климата.

7. Ultima ratio regis или последний аргумент


«Эти выборы практически никакого серьезного значения не имеют… Это отличный результат – отсутствие полноценной парламентской политики, не говоря уж об оппозиции. Для нашей страны это достижение… Нам нравится выбирать одного из одного, другие же только мешаются под ногами… Так в чем же действительный смысл политической повестки дня нового сезона? В том, что России надо стремительно готовиться к войне». (Александр Дугин, 1 сентября 2016 года)

Эта цитата – хороший мотив пойти на выборы.

 

 




Спасибо, аргументы интересные, я понял, что делать с выборами.





ПОЙДУ 67%

НЕ ПОЙДУ 33%



 

 https://slon.ru/posts/73521

Комментарии отключены.
Home Новости Новости «Комитета-101» Что меняет участие в выборах, которые ничего не изменят? Спорят Олег Кашин и Глеб Павловский