Facebook Twitter RSS
formats

Вон из системы. Как Улюкаев разбудил либералов

К101:”Немного не про меня – у меня-то в голове свобода, либеральные ценности и экономическое развитие сцеплены воедино. Это, скорей, про московских либералов. Но ведь они – братья мне...”

Арест министра экономики Алексея Улюкаева в очередной раз расширил наше представление о допустимом в российской политике; это в первую очередь касается социальной группы «системные либералы». Вообще-то само словосочетание – это оксюморон, как и «суверенная демократия». Либерал не может быть с приставкой; но даже «системного либерала», можно сказать, в России не существовало до 14 ноября 2016 года, когда арестовали Улюкаева. Так бывает – чтобы ощутить ценность чего-то, это что-то нужно потерять. В ночь с 14 на 15 ноября системные либералы потеряли уверенность в собственной безопасности – не символической, а буквально физической. Пропаганда глумится, не понимая важного последствия произошедшего: в качестве реакции на шок общественный организм, а в данном случае страта мобилизуется. Страх, писал Фрейд, выступает главным управляющим человека; и добавим, иногда – лучшим двигателем политического прогресса. Русский политический либерализм по-хорошему и родился в эту ночь страха.


В демократическом обществе арест федерального министра если и возможен, то после полугода гласного обсуждения в печати и обществе. Но системный либерал в России – это тот, кто всегда ждет «крайнего случая» и после каждого закручивания гаек убеждает себя, что это еще не финал, бодрится и повторяет: нужно просто работать.

Арест Улюкаева не объясняется никакой прежней логикой, он не укладывается ни в какую схему. В нем нет никакой системности – и именно это заставит «системных либералов» впервые задуматься не о первом слове – «системный», а о втором. Сама возможность внезапного ареста целого министра невольно принуждает его соратников, людей, до того избегавших даже откровенного разговора с самим собой, подумать на этот раз чуть глубже, чем обычно.


Системный либерал в России – тот, кто всегда ждет «крайнего случая»

Либерал, если совсем по-простому, это тот, для кого свобода во всех значениях – экономическом, политическом и частном – базовая, высшая ценность. Либерализм начинается даже не с образования или практики, а с рефлексии. Либерализм в отличие от других систем – это всегда результат усилия над собой, а не над другими, поэтому демократия такая хрупкая вещь. Коммунисты, имперцы или милитаристы имеют пусть и антигуманную, но систему ценностей – и только либералы в России совершенно не размышляют. Им кажется, вероятно, что размышление – это удел бездельников (искаженное противопоставление «работы» «болтовне»). В итоге у нас до сих пор нет даже либерального манифеста, трактата о свободе – пары десятков слов о том, что такое свобода и почему это главное.

Как могло случиться, что за 25 лет существования рыночной экономики политический либерализм даже не был сформулирован на доступном уровне? Очень просто. Это родовая травма русского либерализма. Он сильно заэкономизирован и сознательно деидеологизирован. Еще с Ельцина и Гайдара повелось считать, что «экономика все расставит на свои места», что «говорить ничего не надо», «агитпроп не нужен». На самом деле с постсоветским человеком как раз и надо было говорить, говорить, говорить; то есть объяснять и объяснять, что с ним и страной случилось в 1991 году, и главное – почему. Фукуяма предупреждал, что прямой зависимости между растущим уровнем благосостояния и приятием ценностей свободы нет; идею свободы необходимо прорабатывать и проговаривать отдельно. Системный либерал в итоге даже сам до сих пор путается в базовых понятиях; вспомним хотя бы знаменитое заявление Анатолия Чубайса о том, что нам нужен другой, «национальный либерализм».

Какие политические убеждения у Набиуллиной, Силуанова, Грефа? Даже если они и есть, мы об этом не знаем; не то что говорить – и думать об этом не принято в России, поскольку опасно. Они не «продумали» свой либерализм потому, что это запрещает им внутренняя цензура, как сказал бы Зигмунд Фрейд. Они либералы лишь в силу обстоятельств, самой ситуации – образования, рода деятельности, профессии. Такой русский вариант либерализма можно назвать ситуативным. Они имеют дело с системой, подчиняющейся универсальным законам – экономикой; и поэтому вынуждены мыслить надгосударственно. Может быть, им самим даже страшно признаться в этом, но это именно так, иначе бы они не были хорошими экономистами. Ситуация почти кафкианская: они вынуждены делать вид, что страна по-прежнему существует как часть мировой экономики, притом что каждое новое политическое решение за последние два года все больше отдаляет нас от мира. Зато теперь они на своей шкуре узнали о прямой связи между рынком и политической свободой. Без одного нет другого; при несоблюдении законов свободы не будет инвестиций. Экономический блок по факту сегодня единственный в правительстве, кто вынужден «жить с миром», вынужден «учитывать других». То есть невольно последний защитник рынка. А значит, и политических свобод. Это парадоксальная ситуация – либералы поневоле, однако же это реальность.

Какие политические убеждения у Набиуллиной, Силуанова, Грефа? Даже если они и есть, мы об этом не знаем

Когда они оказываются за одним столом с каким-нибудь «совбезом», где на них смотрят в упор и требуют «наполнить бюджет», «обеспечить работу экономики», «что-нибудь придумать», «найти выход», ничего другого не остается, как опираться в качестве последнего аргумента на универсальные (стало быть, либеральные) ценности. На любые угрозы они могут отвечать только одно: «Извините, это законы экономики». Ругать экономический блок может каждый, но подумайте, может быть, капитализм в России сохранился вообще благодаря только им. Любой силовик в душе уверен, что деньги и свобода никак не связаны, и думает, что ему просто дурят голову. Олег Кашин пишет, что «Улюкаева арестовала атмосфера ненависти»; продолжая парадоксальную метафору, можно сказать, что Улюкаева «арестовали» законы экономики, которые вошли в противоречие с политической практикой. Людей с силовой психологией страшно раздражает, что есть еще какие-то законы, кроме закона силы; наконец их нервы не выдержали.

Либерализм поневоле – с таким, наверное, не сталкивалась еще ни одна страна; это действительно уникально. Двадцать пять лет жить при капитализме – и не понять, что в основе экономической свободы лежит свобода вообще, а без нее ничего не работает. Русский системный либерал до сих пор еще сопротивляется, продолжая думать про себя: «Может быть, что-то среднее поищем, решим локальные вопросы, не решая фундаментальных. Наверно, возможен какой-то особый, национальный либерализм». Но уже начинает догадываться – без свободы политической нельзя построить нормальную экономику. С несвободными, лишенными инициативы и боящимися всего людьми нельзя построить капитализм.

Проблема системного либерала, напрочь лишенного либеральной этики, в том, что он до сих пор не связал, условно говоря, собственную совесть, мировоззрение, убеждения и законы экономики. С другой стороны, внизу либерализм в основном этический – концепт «совести» там заслоняет сейчас все; не хватает как раз элементарных знаний – в области экономики и рациональности.

Очень трудно до сих пор было соединить экономический и этический либерализм (или экономику, совесть и современность), но арест Улюкаева, кажется, совершил чудо. Вдруг стало ясно, какие простые и даже земные ценности, оказывается, отстаивает либерализм: например, не бояться ночного звонка в дверь. Страх упростил казавшуюся до того сложной дилемму: выбирать нужно теперь из двух простых вариантов – гарантий элементарной личной свободы или отсутствия таких гарантий. Это на сегодня главная объединяющая, базовая либеральная ценность, и она в отличие от прежних абстракций весьма доступна для понимания. И, несмотря на всю ничтожность ее нынешних амбиций, она сильно мотивирует – на мыслительную работу и принятие решений о себе.

Так уж устроена Россия: только прямая угроза заставляет задуматься о ценностях. Русского либерализма как идеи не было, пока его наконец не дооформила сама власть – антилиберальная пропаганда привела к обратному эффекту. С 2012 года активно пугая общество «либералами», власть невольно укоренила это понятие в российском массовом сознании (пусть пока и со знаком минус), чего не смогли сделать все 1990-е годы. Арест Улюкаева совершил вторую революцию – он заставил выдуманных, почти бестелесных «системных либералов» поверить в свой либерализм, ожить, как солдат Урфина Джюса, осознать себя, свои ценности и, что вполне допустимо, теперь сплотиться. Вот самое непредсказуемое символическое последствие этого ареста.

https://republic.ru/posts/76295

Комментарии отключены.
Home Новости Новости «Комитета-101» Вон из системы. Как Улюкаев разбудил либералов