Facebook Twitter RSS
formats

Какой будет послепутинская Россия с Путиным во главе?

Для информационной повестки этих дней характерна спутанность сигналов, нарочитая, похожая на восточную вязь. Но вязь дело рук каллиграфа, и возникает чувство, будто нами правит зашифрованный замысел: вот самая нелепая гипотеза из возможных. Тот, кто предавался бы столь искусной интриге, не имел бы времени на что-то еще, будь то ловушки для Улюкаева, приватизация «Роснефти» или скупка кроссовок. И все же что это: освобождение Дадина и Севастиди – и неосвобождение Сергея Мохнаткина? Фильм Навального и дружный натиск на Медведева? Путин, который (задним числом) извещает о том, что лично выслал авианосец к берегам Сирии, – и Путин, сообщающий, что он же лично избавил Евгению Чудновец от явно абсурдного обвинения? Отчего укрупнились фигуры Навального, Медведева и Кудрина? Как робкая политизация госаппарата прошлого года перешла в почти открытую политическую борьбу? И все заговорили про оттепель.


Сценарий оттепели – это еще не оттепель


Сперва об «оттепели». Как ни парадоксально, настоящий ее признак – горестные крики: оттепель кончилась, нас опять обманули и консерваторы торжествуют.

Оттепель в России представляет собой маятниковый процесс управляемого нарушения аппаратных балансов. Будучи нарушены, они вскоре упираются в противодействие – каждый в своей среде. Возникает эффект конца оттепели, вслед за чем власть – как ее хозяин – может ослабить или вовсе убрать препятствие. Тогда-то «оттепель берет новый рубеж».



Все вышеописанное – знакомый аппарату власти режим управления, который может быть задействован в нужный момент. Но это рискованный режим. Памятен случай горбачевской оттепели, которая перешла в лавинный процесс обрушения управляемости: вечный страх аппарата и вечная мечта радикальной оппозиции. Но сегодня мы имеем дело вовсе не с оттепелью, даже в ограниченном смысле. Речь идет всего лишь об оттепельном сценарии.

Здесь мы снова рискуем соскользнуть в ад конспирологии. Ведь управляемость системы под названием РФ – чуть ли не главный миф. Система считает себя централизованно-управляющейся: таков ее миф. Но неверен и антимиф: мол, у власти логики нет, а есть хаос борющихся кланов, пожирание одних гадин другими – кто в лес, кто по дрова. Такой аргумент похож на утверждение, будто погоды не бывает, поскольку сотни климатических факторов тянут в разные стороны. Но каждый, кто, выходя на улицу, взял зонт, знает, что погода есть.

Политические сценарии так же реальны, как реальны дождь и гололед. Оттого каждые федеральные выборы превращаются в большой проект Системы РФ.

Почему команда власти не может просто-напросто провести президентские выборы по закону о выборах? Потому что не смеет положиться на процедуры обеспечения собственных интересов. Политический дефект Системы – приоритет угроз (всегда неопределенных и несколько фантастических) над реальными интересами. Притом что масса сил уходит на громоздкие процедуры обеспечения интересов, взгляд Кремля всегда скошен в сторону мнимых угроз. Оттого всякие выборы превращаются в новый проект, начинаясь с кадрового нуля. Так и володинский проект выборов-2018 ушел вместе с Володиным.

Володин или Кириенко


То был все еще посткрымский сценарий 2016 года. Он строился вокруг личности Путина как сокровища – вспомним Володина на Валдае: «Не станет Путина – не станет России». Сценарий был рассчитан на обращение лояльного большинства в электоральное. Но конверсии «86%» в реальность не произошло; на думских выборах размен идеологического в электоральное провалился. Потребовались приписки, их нельзя было скрыть от руководителя, и тому это не понравилось. Особенно не понравилась хилость голосования в русских регионах. Володин ушел из АП, расчистив место для следующего: вместо сценария Х появился новый, кириенковский сценарий Y, в котором выборы выступают предъявлением нового Путина и достроенной им России.

Само падение Володина с пришествием Кириенко на его место подсказало сюжет: послепутинская Россия – при Путине и с Путиным во главе. Это сильная находка, и если сценарий удастся осуществить, Система может получить обновленный мандат.

Вечный сюжет оппозиционных мечтателей: Путин уходит и… Что – и? Тут-то начинается драматургия сценария Y. Она бьет по клавишам несбыточных мечтаний разных групп истеблишмента: «приход молодых технократов во власть», «чистка элит от проворовавшихся», «кудринская стратегия реформ», «легализация собственности», «модернизация страны и армии». Новый сценарий можно бы назвать «перестройка, но шепотом». Так, в первые горбачевские месяцы 1985 года перестройку думали проводить, никому не объявляя вслух.

Новый сценарий сохранит баланс либерализма с реакционностью. В жизнь страны встраивается витринный сектор развития, Кремль берет на вооружение идею переходного периода – куда? К будущему! Еще полгода назад такое невозможно было представить. Путин в сценарии Y выступает как меценат перехода и хозяин переходного времени. Он же хранит главную тайну о своей роли в финале. Этого всего должно хватить для пафосного переизбрания в 2018 году.

Медведев или Кудрин


При описании путинской Системы стоит различать между инерционным, или тем, что кажется очевидным, – и стратегическим, обеспечивающим ее жизнь. Смещение Медведева с поста премьера выглядит инерционно-хлопотным, аппаратно рискованным и нервозным лично для Путина – настолько, что проще этого избежать. Однако после мартовских выборов стратегически Кудрин уже не так нужен в сценарии. Его пришествие в правительство имело бы смысл до выборов, в этом году. Он дорог как впечатляющий знак масштаба перемен, притом что переменам не хотят придавать истинный масштаб. И, разумеется, это не оттепель.

Сценарий Y собран из плохо совместимых блоков, которые склеены под сенью президента и лишь благодаря ему. Сохранится бонапартистский движок Системы: все боятся всех, примыкая к президенту, чтобы тот их защитил. Уровень репрессивности режима должен быть снижен, но только в зоне личного благоволения Путина.

Но и выход Володина с законом о защите президента был не только внутриаппаратным демаршем. Заявление Пескова в его поддержку показало, что идея закона была одобрена ранее, в рамках сценариев 2016 года. А вот строй губернаторов-технократов весь уже из нового сюжета. Но, прекрасно зная Путина, Володин рассчитывает, что тот позволит смешать сюжеты – и руководство кампанией перейдет к дуумвирату Володин – Кириенко.

Вакантная сцена политической борьбы


Предкампания 2018 года началась кампанией отставок и назначений губернаторов. Их связь с президентским сценарием «обновления» была подчеркнуто явной. Сегодня речь идет уже не о корректировке прежней кремлевской повестки, а о формировании новой на 2017–2018 годы.

Политизация, все еще искусственно сдерживаемая, переходит в схватку политических кланов с выходом на приоткрытую сцену. Политизация 2015–2016 годов с ее сбивчивыми, искаженными сигналами перерастает в аппаратно-политическую борьбу. Такая борьба уже не скрыта внутри аппарата. Кремль не может ее игнорировать, не потеряв лидерства. Но в погоне за лидерством он приоткрыл сцену, на которую, возможно, выйдут другие.




Глеб Павловский

Политтехнолог



Комментарии отключены.
Home Новости Новости «Комитета-101» Какой будет послепутинская Россия с Путиным во главе?