Facebook Twitter RSS
formats

Как чашка кофе создала новый мир

“Большое спасибо, Дмитрий. Рад, что Вас заинтересовала моя работа. Естественно, можно всем делиться. Буду благодарен. Все есть на моей странице в фб”. Дмитрий Травин

В знаменитой сцене из «Бриллиантовой руки» герой Анатолия Папанова, издеваясь над незадачливым героем Андрея Миронова, с трудом продравшим утром глаза, закурившим сигарету и пожелавшим выпить чашечку кофе, говорит: «Будет тебе и кофэ, будет и какава с чаем». А затем лупит по затылку и заставляет быстро отправляться «на дело». Кофе, какао, чай и табак традиционно служат у нас признаком красивой, элитарной жизни, противоположной суровым трудовым будням простых работяг. Но американо-голландский экономический историк Ян де Фрис пришел в результате своих исследований к нестандартному выводу. С потреблением кофе, какао, чая, табака и сахара он связал радикальный перелом, произошедший в XVII XVIII веках в экономике передовых европейских стран, где возник устойчивый экономический рост. 

В основе успеха лежит потребление престижных, вкусных и необычных колониальных товаров

Иными словами, европейцы многие годы были по своему хозяйственному развитию и уровню жизни ничуть не лучше населения других частей света. Но в переломный момент рванули вперед, стали больше и лучше трудиться, разбогатели, и, в конечном счете, сформировали ту передовую экономику, которая сегодня является образцом для всех стран, стремящихся к модернизации. По де Фрису выходит, что в основе успеха лежит потребление престижных, вкусных и необычных колониальных товаров. А также других вещей, украшающих жизнь.

При этом надо понимать, что дело здесь не в паразитическом потреблении высших классов. Аристократы, лениво просыпающиеся по утрам и выпивающие чашку кофе, двигателем прогресса не являются. У де Фриса речь идет о том, что к потреблению элитарных товаров подключились как раз широкие круги бюргерства: купцов, ремесленников, интеллигенции, а со временем – зажиточных крестьян и даже прислуги. Произошла потребительская революция. А она, в свою очередь, потребовала революции трудолюбия. Именно так – «Революция трудолюбия. Потребительское поведение и экономика домохозяйств с 1650 года до наших дней» называется книга Яна де Фриса, опубликованная издательским домом «Дело» РАНХиГС в 2016 г.

В предыдущей статье этого цикла рассказывалось о книге Ричарда Лахмана «Что такое историческая социология?». В ней формулируется ряд актуальных вопросов, на которые надо ответить для того, чтобы понять причины быстрого развития одних частей мира и заторможенного – других. У де Фриса предложен интересный вариант ответы на вопросы Лахмана.

При этом надо сразу же отказаться от популярного у нас представления, будто бы мир делится на страны, которые всегда были успешны, и страны, постоянно отстающие. «Вечно успешных» не существует. В древности процветали одни народы, в эпоху средневековья и ренессанса – другие, а современный экономический рост связан с успехами третьих. Поэтому правильное понимание модернизации предполагает ответ на вопрос о том, что может в определенный момент стимулировать развитие.

Согласно де Фрису, человечество на протяжении многих столетий особо не напрягалось в трудовом процессе. Люди, конечно, должны были удовлетворять свои основные потребности – иметь крышу над головой, пищу, одежду. Однако трудиться для постоянного расширения потребления не имело смысла. Во-первых, круг потребительских товаров вообще был не слишком велик. Во-вторых, у богатого простолюдина всегда могли отобрать имущество «силовики» (дворяне, солдаты или просто взбунтовавшиеся нищие соседи). В-третьих, стремление к накоплению не поощряла религиозная мораль, считавшая порочной страсть к накопительству.

Лишь в Голландии середины XVII века ситуация стала иной. Множество бюргеров обрело более просторное и комфортабельное жилище, чем ранее имели европейские горожане. Комнаты голландцев были обставлены удобной мебелью. Вместо сундуков появились шкафы. Вместо огромных кроватей, на которых располагалось по несколько человек, каждый член семьи стал обзаводиться отдельным спальным местом. Всевозможные полочки украшали теперь изделия из дельфтского фаянса, заменяющего дорогой китайский фарфор, а на стенах висели гравюры, простенькие гобелены и картины «малых голландцев», которые в отличие от роскошных полотен прошлого были бюргерству вполне по карману.

Бюргер потянулся за аристократом не только в сфере домашнего комфорта, но и в сфере престижного потребления

Ну, а качественный перелом в структуру потребления внесли именно колониальные товары, которых раньше в Европе практически не было. Бюргер потянулся за аристократом не только в сфере домашнего комфорта, но и в сфере престижного потребления. Он захотел сидеть в кофейнях, где, кстати, часто обсуждал с коллегами деловые вопросы. Он захотел расслабляться после работы, медленно выкуривая трубочку. Он захотел подсластить жизнь сахарком.

Чтобы добыть все это «скромное обаяние буржуазии», надо было значительно больше, чем раньше, трудиться. Сначала голландцы, а затем англичане, французы, немцы, согласны были на это пойти. У трудолюбивых людей сократилось число выходных и праздников. Повысилась интенсивность работы. Более того – на рынок труда все чаще стали выходить жены и дети бюргеров, которым надлежало вносить свою посильную долю в семейное благосостояние.

Отнюдь не всегда интенсификация труда была рационально осмысленным выбором западного человека. Как многие и у нас сегодня, немцы, французы или англичане хотели потреблять по голландскому образцу, но работать по старинке. Увы, это обычно не удавалось. Английских и немецких бездельников, желавших получать, но не вкалывать, «эксплуататоры» жестко приучали к труду. И стремление потреблять, в конечном счете, заставляло широкие слои общества привыкать к новому ритму труда. Вставать на работу по утрам каждый день. Не уходить в запои. Не бросать выгодное рабочее место, если вдруг захотелось сачкануть.

Англия в XVIII веке изменилась так же, как Голландия в XVII. Германия в XIX столетии энергично пошла за ними

Подход к анализу модернизации, предлагаемый де Фрисом, показывает, что такая «позитивная страсть», как стремление расширять личное потребление, постепенно меняет любое общество. Англия в XVIII веке изменилась так же, как Голландия в XVII. Германия в XIX столетии энергично пошла за ними. А нынче туда же устремились Польша, Чехия, Эстония, Литва… И не стоит смущаться того, что русские в пореформенный период проявили желание потреблять, как на Западе, но не стремятся так же активно работать. Это нормальное явление. Потребительский стимул был для различных западных народов путем к революции трудолюбия, которая рано или поздно у всех совершалась. Поэтому в свете теории де Фриса Россию тоже ждут позитивные перемены.

Теория революции трудолюбия в целом хорошо объясняет ход модернизации. Но на два важных вопроса она, пожалуй, все же не может дать убедительного ответа.

Во-первых, почему перемены начались только в середине XVII века? Конечно, колониальные товары раньше не были доступны для европейцев, и можно сказать, что раньше слабее были потребительские соблазны. Но ведь расширить свое жилище, обставить его удобной мебелью и слегка приукрасить бюргер теоретически мог даже в Средневековье. Почему же он так редко это делал? Почему не стремился больше трудиться ради потребления?

Во-вторых, почему перемены начались на северо-западе Европы, а, скажем, не в ренессансной Италии или южной Германии, где исходно существовали, вроде бы, значительно лучшие условия для экономического развития? Чем отличилась от других Голландия XVII века? Почему голландский образец восприняла Англия? И почему Италия при этом оставалась застойным регионом Европы?

По всей видимости, для ответа на эти вопросы потребуется привлекать другие теории. Уделяющие больше внимания условиям, существовавшим в сфере производства, а не потребления. Но о них речь впереди.

http://economytimes.ru/?q=gumanitarnyy-kontekst/kak-chashka-kofe-sozdala-novyy-mir

Комментарии отключены.
Home Новости Новости «Комитета-101» Как чашка кофе создала новый мир