Facebook Twitter RSS
formats

Дмитрий Быков: У Фрейда на кушетке

Зигмунд Фрейд, чье 155-летие весь мир отметит 6 мая, посторонился и пропустил в кабинет новую пациентку. Все-таки его не зря предупреждали, что она очень большая. Еще и на кушетке не поместится, подумал он с тревогой. Но она поместилась – за последнее время ее масштаб несколько поджался

– Расслабьтесь, не смотрите на меня и отвечайте как можно откровеннее, – произнес он обычные слова, с которых всегда начинал прием. – Что вас беспокоит? – Много всего, доктор, – отвечала пациентка, тревожно ворочаясь. – Сны мучают, например. – Сновидения? – оживился Фрейд. – Очень интересно. Что же вам снится? – Ну... – Она явно стеснялась. – Неприлично всяко. – Не смущайтесь, – подбодрил психоаналитик. – Ну, что будто бы меня это, и я от этого становлюсь очень великая, и сама всех это, – выговорила она наконец, краснея от смущения и удовольствия. – Как сказать... я хорошо себя чувствую, только когда меня это. – Но это обычное женское сновидение, – разочарованно заметил Фрейд. – Нет, доктор, вы не скажите! – Она не желала признавать своей обычности. – Во сне меня это – и я такая великая! А просыпаюсь, – чуть не плакала она, – и ничего, ничего... А еще, доктор, мне снится, что я детей своих это. – Есть дети? – заинтересованно спросил Фрейд. – Много? – Ой, много, – махнула она рукой, – больше, чем надо. Куда мне стока? Плодятся и плодятся, ползают и ползают. И будто во сне я их это, а они крепчают! Просыпаюсь – а они разбежалися все. – Куда разбежалися? – не понял психолог. – Да кто куда, – безразлично ответила она, – кто в Париж, кто в Штаты... Сволочи неблагодарные. Я их это, а они бегуть...

Фрейд что-то записал в книжечке.

– Скажите, – спросил он осторожно, – вот эта связь между “это” и величием... она давно образовалась в вашем сознании? – Всегда так было, – пожала она плечами. – У вас разве не так? – У нас по-разному, – уклончиво ответил Фрейд. – Ну-с, что еще волнует? – Выбрать не могу, – отвечала она сокрушенно. – В последнее время вообще разучилась. Раньше хоть как-то могла, а теперь даже из двух трудно. – В каком смысле? – не понял венский специалист. – Ну вот... – Она затруднилась с ответом. – Как если бы двое, так? А я и не знаю, которого надо. Они мне оба вроде как без надобности, а вместе с тем я жить без них не могу. И вот смотрю: который? И не могу. Я уж их спрашиваю: робяты, вы скажите, кто из вас-то? А они говорят: не беспокойтесь, мы решим. – Ага, – важно сказал Фрейд. – В таких ситуациях мы обычно рекомендуем попробовать третьего... – Это никак! – замахала она руками. – Это ни под каким видом! Вы что, доктор, вы эти гадости другим предлагайте, а я девушка честная. Я из двух-то с трудом... – Ладно, – согласился врач. – На что еще жалуетесь? – Я никогда не жалуюсь, – возразила она с достоинством, – еще чего! Я великая, доктор, вы как со мной разговариваете вообще! Я лежу отсюда и досюда, а вы – “жалуетесь”! Это вы жалуетесь, а я горжуся! Я думала, вы приличный человек, а вы, кажется, из этих... – Из этих, – печально подтвердил Фрейд. – Хотите поговорить об этом? – Хочу, – подтвердила она мечтательно. – Я в последнее время больше ни о чем и не могу почти. Раньше – культура там всякая, кино, театр... Опять же ракеты... А сейчас все больше меня тревожит национальный вопрос и еще отчасти тарифы. С бензином вот проблема у меня. Вообще, – увлеклась она, – вы не знаете, доктор, отчего это бывает такая болесть, что все вроде есть, а ничего вроде нету? Я как подумаю иногда – столько во мне всего, и даже детей, а поговорить не с кем! Это все враги, мне кажется, правда же, доктор? Это же все фобия у них, бывает такое? – Бывает и фобия, – уклончиво ответил старик. – Скажите, а вы не пробовали на себя посмотреть? – Только и делаю, что смотрю! – с готовностью подхватила она. – Как сказал поэт – и с ненавистью, и с любовью! – И что видите? – Да что ж, – вдруг опечалилась пациентка. – Все то же и вижу. Ничего нового. Вроде, думаю, все на месте, а внутри ноет и ноет, ровно как перед бурей. Может, вы пилюлю какую пропишете? До вас один был, тоже немец и тоже из этих, как-то Карла или вроде того... Так он такого прописал – семьдесят лет кровью харкала. Но очень великая была, – добавила она с гордостью. – Видите ли, – осторожно начал Фрейд, – наша личность состоит как бы из трех этажей. Нижний – это наше подсознание, то, чего мы хотим. Средний – сознание: то, что делаем. А верхний – супер-эго: законы, правила, принципы... Конфликт верхнего этажа с нижним создает муки совести. А у вас, мне кажется, все муки именно оттого, что нет верхнего этажа, как бы крыши, – то есть законов и принципов. И если вы не выработаете их, то вас так и будут... – Чаво?! – вскинулась она. – Крыши у меня нету? Да ты знаешь, кто ты есть такой? Да я сейчас тебя самого вместе со всеми твоими неприличностями так...

Она не договорила, потому что Фрейд проснулся.

– Что за странный сон! – проговорил он, закуривая вечную сигару. – Что бы это значило? Наверное, я ее боюсь и к ней подсознательно стремлюсь, но ведь и весь мир так... Нет, все-таки хорошо, что я ее никогда не видел.

“Известия”, 06.05.11

Комментарии отключены.
Home Публикации Интересные публикации Дмитрий Быков: У Фрейда на кушетке