Facebook Twitter RSS
formats

Сокращение «критической массы»: с чего началась борьба с мигрантами и чем продолжится

Published on 08.08.2013, by in АКТУАЛЬНО !!!.

К101:“Сами создали такую экономику, которая без мигрантов обойтись не может, и теперь закладывают под эту экономику мину, которая обязательно рванёт!”

Массовые проверки торговых точек после инцидента в Москве, когда “рука рынка” нанесла тяжеленную оплеуху стражам порядка, привели к тому, что все полицейские возможности по содержанию гастарбайтеров были использованы. Несмотря на то, что участники той драки были дагестанцами, то есть гражданами России, полицейские особое внимание уделили нелегальным мигрантам из стран ближнего, и не только, зарубежья.

Теперь лагеря для мигрантов, которые ожидают депортации, могут появиться по всей стране. Такие предложения содержатся в законопроекте, инициированном Федеральной миграционной службой. Согласно пояснительной записке к документу, предполагается создание 83 “специальных учреждений для содержания лиц, подлежащих выдворению из страны или депортации” в 81 субъекте федерации, для чего понадобится увеличение штатной численности ведомства на 4,6 тыс. человек. Особое внимание в этому предложению ФМС оказалось обусловлено спешно поставленным палаточным лагерем, рассчитанным на тысячу человек, в котором содержатся вьетнамцы, египтяне и представители ряда стран дальнего зарубежья.

Московские спецприемники оказались забиты до отказа, в результате задержанных нелегалов держат в полицейских участках, а правозащитники возмущаются “нечеловеческими условиями”.

Отметим, что идея создания неких закрытых территорий для мигрантов неоднократно озвучивалась российским политическим бомондом. Лишь за прошлую осень в том или ином виде сразу несколько политических сил заявили о необходимости создавать своеобразные “гетто” для мигрантов.

Член Общественной палаты РФ Вениамин Роднянский в октябре 2012 года предложил изолировать мигрантов в трудовые лагеря, с учетом опыта, например, Саудовской Аравии. По замыслу общественника, мигранты бы трудились на выделенной территории до тех пор, пока действует виза, после чего спокойно уезжали бы домой. При этом они бы не пересекались с коренным населением страны, а, значит, уровень социальной напряженности и преступности был бы гораздо ниже. Однако, идея пришлась не по вкусу экспертам и правозащитникам. Некоторые предположили, что “люди из гетто” будут проявлять “немыслимую жестокость”, когда вырвутся из него.

Примерно в то же время вице-спикер Госдумы Игорь Лебедев из ЛДПР предложил на суд коллег идею об “адаптационных лагерях” для мигрантов. Согласно замыслу депутата, задача таких лагерей была бы сродни распределительным центрам, где бы проверялась виза, специальность мигрантов, оттуда бы проходила рассылка на конечное место работы. Кроме того, в лагере могли бы организовываться курсы русского языка. Инициатива Лебедева так же осталась без внимания.

Уже в феврале 2013 года к идее лагерей для мигрантов вернулся олигарх Михаил Прохоров. Положение об этом появилось в доктрине “Гражданской платформы”. Авторы идеи предложили строить “кампусы для мигрантов”, расположенные вне городов, в которых гастарбайтеры будут жить до тех пор, пока не адаптируются. По замыслу авторов концепции, в этих лагерях принудительной адаптации врачи будут проверять приезжих на наличие социально опасных заболеваний, а чиновники выяснят знание русского языка и наличие контракта на работу. При этом, все больные будут депортированы, такая же судьба ждет тех, кем не заинтересуются работодатели за определенное время, а те, кто не знает языка, будут жить в лагере, пока не выучат некий определенный минимум. Насколько известно, эта идея также не получила поддержки и, тем более, воплощения.

Тем не менее, лагеря для мигрантов все же появляются. Некоторые уже увидели в этом угрозу оппозиции, как, например, лидер “Другой России” Эдуард Лимонов.

“Создаётся впечатление, что план (появления лагерей для мигрантов по всей стране, – прим. Накануне.RU) был давно готов, и власть только ждала удобного повода, чтобы получить “право” такой план реализовать”, – говорит Лимонов и не исключает, что вместе с “концлагерями для мигрантов” появятся и “концлагеря для оппозиционеров”, куда будет везти “прямо с площадей, грузовиками, без заездов в ОВД”.

В то же время, пользователи социальных сетей зачастую поддерживают инициативу ФМС. Нередко встречаются записи вроде “такую инициативу стоит поддержать, непонятно только, почему билет до дома им покупают за счет российского бюджета”, “никто не звал их сюда шить поддельную одежду” и др.

По мнению политолога Сергея Черняховского, появление палаточного лагеря, где размещаются те, кто не вместился в спецприемники МВД – техническое решение проблемы, которое не стоит проявленного ажиотажа. А различные сравнения с концлагерями – спекуляции и провокации оппозиционеров и правозащитников, которые используют любой способ для критики власти.

Судя по всему, борьба с нелегальной миграцией действительно началась, вопрос в том, будет ли она продолжена системно и не будет ли она действовать по принципу “лес рубят – щепки летят”. Основная задача сейчас – снизить до минимальных величин уровень избыточной нелегальной трудовой миграции. И в рамках этой задачи лагерями не обойтись – необходим комплекс последовательных мер, а опыт многих стран мира у нас перед глазами. Об этом Накануне.RU рассказал член Общественной палаты РФ Вениамин Роднянский.

Вопрос: Как Вы оцениваете появление палаточного лагеря для мигрантов? Была ли в этом необходимость?

Вениамин Роднянский: Разговоры о таких вещах велись давно, я в них принимал участие. Только те формы, которые это сейчас приобрело – совсем не то, о чем мы говорили. Напомню, на открытой трибуне мы обсуждали некие формы взаимодействия между трудовыми мигрантами и гражданским населением, когда мной было предложено создание инфраструктурных объектов со всеми удобствами для трудовых мигрантов на время их пребывания, а после окончания их трудового контракта – уезд их из страны. Таким образом, их нахождение там было связано лишь с их исполнением трудовых отношений. Тогда ряд правозащитников обвинили меня в том, что я предлагаю создать так называемые “гетто”. Сейчас я вижу, что в эти “гетто” людей действительно загоняют. Конечно, это не то, как должно выглядеть. Сама система таких правоотношений между трудовыми мигрантами и гражданским населением в мире уже существует, это не первый опыт, и проходить это все должно без ущемления человеческих прав, с созданием юридической базы, правовых отношений и с учетом всех мелочей.

Вопрос: Тогда все акцентировали внимание, что Вы предлагали воспользоваться опытом Саудовской Аравии…

Вениамин Роднянский: Я тогда предложил воспользоваться хотя бы одной из двух моделей, которые существуют в мире. Первая модель – модель западного мира, где регламентация отношений между трудовыми мигрантами и вообще приезжающим населением и гражданами происходит посредством визового режима. Возьмем в качестве примера США. Мы прекрасно знаем, что находиться там возможно только по трудовой визе, учебной визе, по грин-карте. Иначе никак, и в случае нарушения закона человек тут же высылается из страны. Вторая модель характерна для арабского мира. В цивилизованных странах аравийского полуострова трудовые мигранты не взаимодействуют с гражданским населением и проживают в отдельных инфраструктурных объектах, где всю ответственность за содержание этих объектов и правонарушения несет привозящий их работодатель. На тот момент я предложил выбрать одну из форм данного взаимодействия.

Вопрос: Получается, что объекты ФМС – лишь полумера. Будет ли она эффективным инструментом в борьбе с нелегальной миграцией?

Вениамин Роднянский: Начнем с того, что если борьба с нелегальными мигрантами началась, то это уже хорошо. Я все же надеюсь, что к идеальной форме взаимодействия в этой области мы рано или поздно придем, главное, чтобы это не принимало стихийные и уродливые формы, чтобы не было нарушений прав человека вне зависимости от его этнического и конфессионального происхождения. Говоря проще, надо делать это с чувством, с толком, с расстановкой, а не пороть горячку. У нас чаще получается так, что появляется повод, после которого лес рубят – щепки летят, вместо того, чтобы прописать долгосрочную пошаговую стратегию, дорожную карту по созданию правовой базы, взаимоотношениям трудовых мигрантов и работодателей, где арбитром должно стать государство. А мы после определенных событий криминального характера начинаем рубить с плеча – от этого страдают, в том числе, и невиновные люди.

Вопрос: С 1 января функции по депортации нелегальных мигрантов переходят от МВД к ФМС. Отразится ли консолидация всех функций в рамках одного ведомства на системности работы в отношении мигрантов?

Вениамин Роднянский: Об этом можно будет сказать спустя какое-то время, полгода-год. Но я надеюсь, что количество избыточной массы трудовых мигрантов, которые находятся в России нелегально, которые проявляют себя не лучшим образом, будет сокращено и станет стремиться к минимуму.

Вопрос: Возвращаясь к палаточному лагерю в Москве, известно, что подобная практика используется в Европе. Можно ли говорить, что проблема мигрантов у нас становится такой же острой?

Вениамин Роднянский: Европейцам хватило мужества отказаться от политики мультикультурализма и признать ее провальной. Мы пока к этой политике не пришли, и этот этап, возможно, нас минует. Надо учиться на чужих ошибках, а не устраивать танцы на детских граблях. Знаете, чем отличаются детские грабли от взрослых? Взрослые бьют по лбу, а детские – чуть ниже. Мы периодически устраиваем такие вальсы на детских граблях. Перед нами весь опыт Европы и всего мира – мы можем спокойно смотреть на них, не повторять их ошибок, повторять лучшее, не брать худшее.

Вопрос: На Ваш взгляд, какие меры можно было бы реально принять для того, чтобы сократить число нелегальных мигрантов?

Вениамин Роднянский: Мы, в первую очередь, активно взаимодействуем с западным миром, ведем переговоры с Евросоюзом и США об отмене визового режима. Мы никогда не придем к положительному решению, если наши границы не будут защищены на востоке. Если мы не закроем их и откроем границы с Западом, то Россия для стран, например, Средней Азии будет восприниматься исключительно как буферная зона, и Запад это прекрасно понимает.

Вопрос: Вы говорите о визовом режиме?

Вениамин Роднянский: Да, это визовый режим, но не только. Это выстраивание взаимоотношений с работодателями – заказчиками и перевозчиками избыточной трудовой миграции. Это борьба с высочайшим уровнем коррупции в области ЖКХ, где есть огромное количество трудовых мигрантов, которые находятся в России абсолютно незаконно, которые живут в нечеловеческих условиях, которые получают по документам одну зарплату, а на деле вдвое меньше, и эта разница оседает в кармане нерадивых мздоимцев. Абсолютно точно это должен быть комплекс мер, это не должно быть решение сгоряча, это работа МИДа, работа с бизнес-сообществом, это отношения с исполнительной властью.

http://www.nakanune.ru/articles/17990/


Полицейские и рынки: кто виноват?



Межнациональная напряженность в России растет. Драка на одном из московских рынков повлекла за собой зачистки этих рынков и вполне явную обиду правоохранителей. Жертвой стал полицейский. Возникает вопрос – почему именно сейчас? Попробую ответить на этот вопрос с позиции ИМХО.

Неадекватное поведение людей, приехавших, в частности, в российскую столицу, и в другие крупные и не очень крупные города ни для кого не новость. Как вы думаете, им самим, приезжим, нужна ли конфронтация? Вот хотите, режьте меня, хотите, ешьте меня, не думаю. Что, прямо всерьез, они едут для того, чтобы поугнетать? Можно ли говорить об этнической преступности, не скатываясь при этом в ксенофобию? Вопрос сложный, ибо помочь земляку – входит в некий этический комплекс человека на чужбине. Хорошо это? Нет, это плохо, если речь идет о преступном деянии. Но тут мы имеем попытку консолидации против действительно угнетающих – частенько это и есть правоохранители.

Когда вы видите сотрудника полиции, «шмонающего» человека, скажем так, неславянской внешности, вам в первую очередь приходит в голову, что полицейский бдит против возможного теракта или что он денежек решил срубить по легкому?

Очень в сторону заметка. Однажды я летела из Москвы в США. Моим соседом по креслу до Цюриха был поэт Наум Коржавин… Он выглядит, как очень пожилой человек очень мирного вида в очень толстых очках… И жена его рассказала, что его очень часто подробно досматривают в рамках проверки безопасности. На мое изумленное «?!» (ну никак не тянет поэт Коржавин на террориста) она объяснила, что соответствующие американские службы крайне осторожны в плане возможных обвинений в неполиткорректности, и если они досматривают человека, визуально похожего на арабского террориста, то обязательно должны продемонстрировать, что ключевое понятие в этом словосочетании все-таки «террорист», каковым может оказаться лицо любой национальности. И досмотреть «непохожего». А Коржавин своей мирностью и академичностью бросается в глаза. Вот и достается бедному поэту за политкорректность спецслужб.

Наши отечественные господа полицейские такой проблемой не парятся, поэтому визуально выделить объект досмотра крайне просто. Это «чужой». И осматривают его чаще всего на предмет чем-нибудь поживиться. Что вызывает к жизни искривленную систему отношений. Если кого-то на ровном месте остановили с основной целью изъять у него денег…. Или даже не на ровном – террористы из Бесланской школы открыто говорили о том, что хотели доехать до Владикавказа, но кончились деньги на взятки.

Условный подозреваемый дал денег. Правильна ли его уверенность в том, что этими деньгами он купил себе индульгенцию на правонарушение? Нет, неправильна. Но в большинстве случаев ситуация именно такова – виноват или не виноват, денег возьмут все равно… Ну так получите за мои деньги. А между прочим, в отделении, куда доставлен подозреваемый, ему запросто могут сказать – нет денег? А у земляков попросить?

Памятная Манежка 2010 года была спровоцирована тем, что из пяти подозреваемых в убийстве Егора Свиридова четырех отпустили… Скажете, просто так? Ага, а в денежном выражении это сколько? И пошла Манежка… Вне логики, в режиме «на вилы».

Итак, я смею утверждать, что предпосылки для возникновения очагов межнационального напряжения и групп этнической преступности в российских городах создаются правоохранителями, по немудрящей логике. Задержали – дай денег, если нет – попроси у земляков… Происходит некая консолидация людей, привычно выделяемых в группу потенциальных «дойных коров». Более того, сами доящие усиленно создают образ «крыши» – в случае чего, мол, обращайтесь. Небезвозмездно. И получается, что в итоге у нас на каждого аж две преступные группировки – правоохранителей, которых интересует собственный карман, ну и чтоб тихо было… И правонарушителей, которых стригут поверх всяких понятий…

Любая выходящая за рамки вышеизложенного конструкция странна и чревата неадекватными последствиями. Полицейский, стремящийся выполнить свой профессиональный долг – неправильный полицейский, и вызывает острое желание разобраться кулаками, коли, как всегда раньше, не стал договариваться. А уж когда полезли на полицейского с кулаками, вступила в действие цеховая солидарность – наших бьют!

Кстати, зачистки на московских рынках абсолютно не отменяют требуемой дани. Так кто виноват?


Нателла Болтянская


http://www.znak.com/urfo/articles/07-08-18-35/101044.html

Комментарии отключены.
Home АКТУАЛЬНО !!! Сокращение «критической массы»: с чего началась борьба с мигрантами и чем продолжится