Дмитрий Головин: “Про любовь”
Британский зоолог Десмонд Моррис в 1967 году издал книгу «Голая обезьяна», где посмотрел на человека с сточки зрения своей науки, то есть, как на один из 120 видов приматов. И постарался беспристрастно описать нас. Это более чем занимательное чтение!
По мнению Морриса, любовь, как и речь, зародилась примерно в те времена, когда люди стали охотиться организованными группами. Самцам, удаляющимся от логова на длительное время, нужен был механизм, который позволял бы сохранять уверенность в том, что ИМЕННО ЭТА самка принадлежит ему и дождется именно его, не вступая в половые отношения с другими самцами. А самочке такой механизм был нужен, чтобы быть уверенной в том, что ей и ее детенышам достанется кусочек мяса пожирнее и место у костра потеплее. Конечно, драки из-за самочек случались и тогда, и решались они гораздо жестче и страшнее, чем в наши времена – чуть отклонил удар копьем и – глядишь! – соперник повержен, с «дырой, зияющей в груди».
Но главной задачей самца стало – завоевать душу, а не тело своей возлюбленной. И процесс этого завоевания до сих пор не объяснен. И вряд ли объяснение вообще возможно.
Конечно, в наше время все не так. В наше время самец голой обезьяны привлекает внимание самочки цивилизованно – то есть, не оставляя ей лучшие кусочки обгорелого мяса и не одаривая ее сладкими корнеплодами, но – цветы-конфеты и шампанское никто не отменял. И драки за самочек все еще случаются, и даже иногда вплоть до «дыры, зияющей в груди».
Любовь в эпоху постмодернизма вообще – чаще только мешает. Она всегда приходит не вовремя. Или слишком рано, когда для нее еще нет материальных предпосылок: жить негде, памперсы дороги, детеныша не прокормить, да и Египет посмотреть хотелось… Или слишком поздно, когда жить уже есть где, дети выросли, и в Египет с Турцией наездились, а вдруг – бац! – и оказывается, что с милым (другим) действительно рай может быть в шалаше (не очень долго). И квартиру разменивать не очень хочется. А тут еще дети – как единая неделимая сущность. А представим, что у семьи – ещё и бизнес совместный. Его что, тоже делить? А если он, бизнес, после этого умрет? На что они будут жить?
В общем, в плавное и размеренное течение жизни любовь вносит ненужное беспокойство и нервозность.
…Однажды на каком – то семинаре я стал свидетелем разговора двух не вполне трезвых женщин. Разговаривали они громко, делясь своими проблемами со всеми окружающими. Вот одна из них – лет около двадцати, 175 см ростом, модельной внешности – пытает свою старшую подругу, задумчиво выпуская дым к потолку: живу, мол, с парнем, он – давай ребенка, давай ребенка, а я чего-то в себе как-то разобраться не могу.
- Ну не зна-а-а-ю…. – продолжает она. - Любовь это или не любовь? Как ты думаешь? Тут я начинаю нервно хихикать и, поскольку вопрос, в общем-то, задан всем, говорю:
- Девушка! Видели ли вы кадры цунами в Юго-Восточной Азии? Там еще бетонные плиты по воде плавают как пенопластовые кораблики? Вот любовь от вашего «не знаю» отличается примерно тем же самым. Когда она наступит, вы сразу поймете, что это ОНО. Что – началось! И после этого вы не будете спрашивать, рожать вам от этого человека ребенка или нет. Все станет ясно, все станет – по-другому. Бетонные плиты поплывут, и вам будет важно только одно – уцелеть в этом водовороте страсти. И ребеночка родить от своего единственного.
В общем, на простой вопрос, что такое любовь, я, как всегда, завыл, забился головой об стенку, начал кататься по полу…ушел от ответа. Девушка смутилась и ушла, озадаченная. Остаток семинара ее подруга иногда поглядывала на меня со сложным выражением лица – как будто шевелила языком во рту ноющий зуб.
Но еще об одном можно сказать: любовь или жажда любви двигает все в этом мире. Потому что мужчина способен лучше всех покорять Северный полюс, плыть на веслах вокруг света, поднимать неимоверные веса, ходить каждый день на работу на протяжении всей жизни – только тогда, когда его любимая женщина будет по вечерам ждать его дома. Всегда. Что бы ни случилось.
…Каждое утро мы, мужчины, выходим из дома. На войну. Для того, чтобы покорить мир. И нам важно, чтобы дома нас ждала наша – и только наша – женщина.
И так сладко, когда она ежедневно, год за годом, на протяжении всей жизни встречает своего мужчину на пороге: «Ужинать будешь?» И чтобы ты знал, что об этом спросят именно и только тебя.