Статья Михаила Делягина, директора Института проблем глобализации в “Известиях” №191 (28206) от 13.09.2010г. – о соотношении понятий наркотиков и коррупции, а также о возможных путях борьбы с коррупцией в России.

По данным ООН, на долю Европы приходится 26% мирового потребления героина, на долю России – 21%, Китая – 13%, Африки – 7%, США и Канады (вместе взятых) и Пакистана – по 6%, Ирана, Индии, Южной и Юго-Восточной Азии (без Китая) – по 5%, остальные страны – 7%.

Если учесть численность населения этих стран и регионов, Россия становится безусловным лидером по среднедушевому потреблению героина: по этому показателю мы опережаем Европу более чем втрое, а Китай – и вовсе в 16 раз.

Емкость российского рынка опиатов составляет 12,8 млрд долларов (пятая часть мирового), и по этому показателю мы также уступаем лишь Европе (16,8 млрд долл.), далеко опережая все страны и регионы по среднедушевым показателям.

Конечно, по общему уровню наркотизации лидерство России менее заметно, так как США, например, “сидят” в основном на кокаине, который в 1,7 раза популярнее героина: по данным ООН (скорее всего заниженным), в мире как минимум 8 млн человек постоянно потребляют героин, 13,3 млн – кокаин, 141,2 млн – марихуану и аналогичные вещества, 280 млн – синтетические
наркотики всех типов.

Но это не повод для оптимизма и победных реляций.

Ошеломляет, что в то время когда Иран перехватывает 20% достигающих его территории опиатов, Китай – 18%, а Пакистан – 17%, Россия, являясь крупнейшим в мире национальным рынком героина, перехватывает лишь 4% его объема! Даже государства Средней
Азии, часть которых полностью дестабилизирована, в целом задерживают 5% проходящего через них героина!

Результат налицо: тестирование, проведенное, например, в школах и детдомах Уральского федерального округа, показало, что 6-10% несовершеннолетних уже пробовали наркотики. Винить в катастрофичности ситуации один лишь наркоконтроль неразумно: социальная обусловленность наркомании очевидна.

Глава Госнаркоконтроля Виктор Иванов справедливо подчеркивает, что “наркомания в нашей стране основывается прежде всего на недопустимо высоком
уровне расслоения и дифференциации общества по доходам, что в сочетании с дефицитом достойной... занятости и высоким уровнем бедности стимулирует маргинализацию и криминализацию населения... Фундаментальную возможность для бесконтрольного произрастания конопли предоставляет тот вопиющий факт, что в стране брошено и не обрабатывается до четверти... пахотных, то есть наиболее качественных земель...”

В качестве примера Виктор Иванов приводит Туву, где конопля официально растет почти на 30 тыс. га, и Свободненский район Амурской области, где предполагается разместить главный космодром России. С начала либеральных реформ посевные площади там сократились вчетверо – со 107 до 25 тыс. га, работу себе может найти лишь 11% экономически активного населения, а средняя зарплата не превышает 7 тыс. рублей в месяц.

“Амурская область 20 лет назад удовлетворяла 80% потребностей СССР в сое, а сегодня она вместо соевого превратилась... в конопляный кластер... При таких тенденциях бывшая житница Дальнего Востока рискует стать нашим вторым Афганистаном”.

Сравнение с Афганистаном неслучайно: как известно, наркоденьги являются основным источником финансирования продолжающейся афганской войны. Сыграли они заметную роль и в вооруженных конфликтах на территории бывшего СССР (не говоря уже о Косово); беспрепятственное развитие наркомафии создает предпосылки не просто для деградации населения и роста преступности, но и для территориальной дезинтеграции России.

Ведь ситуация в Туве и Амурской области не является чем-то исключительным, и Виктор Иванов прямо указывает на это: “В ряде южных европейских, сибирских и дальневосточных регионов наркотическая конопля расплодилась до масштабов национального бедствия...”

Суды проявляют удивительную гуманность по отношению к наркодельцам. По словам Виктора Иванова, “доля условных наказаний по наркопреступлениям составляет 47%. При этом получают условные сроки, то есть отпускаются на свободу, 56% содержателей наркопритонов”, а многие совершающие тяжкие и особо тяжкие преступления в этой сфере отделываются условными сроками
наказания.

С учетом исключительной общественной опасности наркодеятельности объяснение этому может быть только одно: коррупция.

Именно в ней – ключ к решению проблемы российской наркомании. Без борьбы с коррупцией (во власти, неразрывно связанной с оргпреступностью) сделать что-либо серьезное с ядром этой преступности – наркомафией – технологически нельзя.

Пора вспомнить, что вор должен сидеть в тюрьме, а не в чиновничьем кабинете, и награбленное им должно быть возвращено народу. Надо ввести принцип “презумпции виновности” при несовпадении официальных доходов и расходов
в семьях чиновников, отменить срок давности для коррупционных преступлений и установить (по примеру Италии), что взяткодатель при сотрудничестве со следствием освобождается от ответственности. Это возлагает ответственность на организатора коррупции – чиновника и лишает жертв коррупции стимулов к его защите.

Нужна (по примеру США) полная конфискация даже добросовестно приобретенных активов (кроме необходимого для скромной жизни) семей мафиози, не сотрудничающих со следствием.

Оздоровление МВД, судов и прокуратуры должно сопровождаться высылкой из страны всех не уличенных в преступлениях “воров в законе” (по примеру Белоруссии, Молдавии и Грузии).

Осужденный за коррупционное преступление должен пожизненно лишаться права занимать госдолжности, заниматься юридической деятельностью и избираться на выборные должности всех уровней.

И, наконец, необходимо перевести все госуправление и госкорпорации на уже хорошо зарекомендовавшие себя (в том числе и в нашей стране!) системы электронного принятия решений, обеспечивающие не только мгновенное урегулирование споров, но и незаметный для проверяемого сквозной контроль.

Без изложенного коррупцию и наркоманию не победить.

Известия