Facebook Twitter RSS
formats

Персональная неприязнь. Почему российские санкции не отменят никогда

Приближается вторая годовщина начала драматических событий на Украине, которые повлекли российское присоединение Крыма, войну в Донбас­се и введение разнообразных санкций в отношении российских граждан и компаний (я бы не стал называть их антироссийскими санкциями, так как в целом на Россию как государство никаких санкций не налагалось). Мы помним, что в первые недели после появления тех или иных ограничений отечественные политики и чиновники утверждали, что эта мера не только не может оказать влияния на страну и ее курс, но и не станет сколь-либо долгосрочной. Запад опомнится, осознает, что мы правы, а если даже и нет, то заинтересованные в бизнесе с Москвой компании обязательно «поправят» американских и европейских политиков.

Между тем прошло без малого два года, но ничего не поменялось: санкции остаются в силе и благоприятного влияния на российскую экономику и восприятие страны в мире не оказывают. Более того, Россией введены ответные ограничения, которые навредили скорее нам, чем кому-то еще: это у нас возникли проблемы с качеством продуктов и их ценами, тогда как из ЕС сельскохозяйственный экспорт только вырос (в 2015 году более чем на 6%).

Однако как прежде, так и сейчас чиновники и эксперты продолжают ждать отмены санкционного режима, периодически раздувая в российской прессе новости о том, что кто-то из известных лиц на Западе призвал к его перес­мотру. Закрытые встречи представителей сторон – тех же Владислава Суркова и Виктории Нуланд – подаются чуть ли не как эпохальный шаг на пути нормализации отношений. На мой взгляд, такие попытки выдают желаемое за действительное, в то время как шанс на отмену санкций невелик, а на то, что они превратятся практически в постоянные, крайне высок. Причин то­му может быть отмечено немало.


Во-первых, что, собственно, изменилось? Крым остается инкорпорирован­ным в Россию. Сам процесс его при­соединения, за участие в котором на ряд российских граждан были наложены ограничения, более легитимным считаться на Западе не стал. Война на востоке Укра­ины не прекратилась. Можно с сомнением относиться к заявлениям украинских лидеров о том, что ее обострение даже более вероятно, чем в прошлом, но остается фактом, что Минские соглашения не выполнены (и, на мой взгляд, никогда не будут). Их продление на 2016 год, по сути, тождественно и продлению санкций.

Несмотря на все рассуждения о том, что проект «Новороссия» слит Кремлем, Москва не собирается оставлять Украину в покое и уж тем более допускать ее дальней­шее движение в сторону Европы – следовательно, провокации на востоке будут продолжаться, как и давление на проукраинских активистов в Крыму. Все это вместе с позицией украинской стороны, которой крайне выгодно создавать впечатление продолжающегося конфликта с Россией, чтобы отвлекать внимание как своих граждан, так и западных партнеров от кор­рупции и неэффективного управления, будет создавать формальную основу (но только ее) для сохранения санкций.

Несмотря на рассуждения, что проект «Новороссия» слит Кремлем, Москва не собирается оставлять Украину в покое

Во-вторых, отношения с Россией за эти два года превратились в Европе из одного из вопросов (хотя и значимого) внешней политики в важный момент внутриполитического дискурса. Россия – вне прямой связи с украинским конфликтом – начала активные попытки повлиять на внутриевропейские политические расклады. Сначала предпринимались попытки «расколоть единый фронт» сторонников санкций, взаимодействуя то с Грецией, то с Венгрией, то со Словакией. Затем началась поддержка маргинальных сил, продвигающих националистическую и антиевропейскую повестку дня. Эта кампания наложилась на крайне болезненный процесс прибытия в Европу масс мигрантов с Ближнего Востока, в описании некоторых последствий которого российские политики и медиа перешли все грани приличия. Поддер­жка Москвой почти любых оппонентов находящихся у власти европейских лидеров превращает вопрос санкций в личный – и нет сомнения, что та же Ангела Меркель до последнего будет выступать против их отмены (что гарантирует сохра­не­ние санкционного режима как минимум на год-полтора). Владимир Пу­тин быст­ро превращается из политического оппонента в личного врага глав ряда европейских государств – со всеми вытекающими последствиями.

В-третьих, появились и множатся дополнительные основания для третирования России. Прежде всего это операция в Сирии, бомбежки мирного населения, расхождение декларируемых целей и реальных дел – не говоря уже о конфликте с Турцией, обмена санкциями с членом НАТО и продолжающиеся российские провокации, которые (с учетом готовности и Турции на них отвечать) могут привести к далекоидущим последствиям. Кроме того, европейская политика в ближайший год будет выстраиваться в том числе и вокруг переговоров Брюсселя и Лондона по вопросу разграничения полномочий, и роль Британии в ЕС будет подчеркнуто высокой. Соответственно, мнение Дэвида Кэмерона (полагающего неправильным травить на территории Соединенного Королевства людей полонием) будет иметь вес – и вряд ли окажется использованным для нормализации отношений с Мос­квой. Наконец, в последнее время приходят четкие сигналы о том, что уже по обе стороны океана Владимира Путина лично и его окружение в целом считают коррупционером – и у меня нет особых сомнений в том, что тому найдется масса подтверждений и доказательств в случае начала официальных рассле­дований, давления на финансовые и нефинансовые компании и предложений сделок со следствием российским предпринимателям и чиновникам. И я уверен, что этими несколькими моментами список претензий к России не ограничится.

Владимир Пу­тин быст­ро превращается из политического оппонента в личного врага глав ряда европейских государств

Собственно говоря, это и кажется мне самым важным пунктом. Продол­жение проблем на Украине своего рода необходимое, но, видимо, все же не достаточ­ное условие сохранения санкций. Достаточным (и то не на сто процентов) его делает персональное неприятие руководства России европейскими политиками. Но сделать санкции вечными может только незаметная замена их «основания» – переключение причин с украинской на более фунда­мен­тальные (агрессивность режима и угрозу миру; беспардонность Москвы, не чуждой криминальным методам ведения «дел»; признание путинского режима источником коррупции, импортируемой в западный мир, и т.д.). Стоит заметить, что подобная политика в сфере дискриминации отдельных стран не редкость: например, широко разрекламированное снятие санкций с Ирана в связи с его ядерной программой немедленно было дополнено новыми санкциями – на этот раз в связи с ракетными испытаниями.

В российском случае сотрудничество в оборонной сфере, замороженное по причине украинского конфликта, может быть отложено в связи с вмеша­те­льством в Сирии – и продукция двойного назначения и новые технологии по-прежнему останутся под запретом. Чиновники, которым был запрещен въезд в Европу и США из-за Крыма, «переквалифицируются» по коррупци­онным основаниям или какому-ни­будь «списку Немцова», и так далее. Так­же можно вспомнить, что санкции или ограничения, вводившиеся по некоторой причине, сохраняли действие годы и десятилетия после того, как основания для них исчезали, – чего стоит известная поправка Джексона – Вэника, ограничившая в 1974 году торговлю с СССР из-за ограничений на выезд советских евреев из страны: рухнул Советский Союз, все евреи, в брежневские годы желавшие уехать (и многие тогда и не помышлявшие об эмиграции), уехали, а норма осталась. Поэтому, на мой взгляд, вопрос сегодня давно уже не в Крыме или Донбассе; просто с тех пор Россия настолько пошла вразнос, что формальная и полная нормализация отношений с ней выглядит для Запада совершенно неприемлемой.

Все это позволяет предположить, что в ближайшее время вовсе не мнения тех, кто стремится восстановить с Москвой «нормальные» отношения (а они, я замечу, не восстанавливаются – даже Франция, казалось бы, самая близкая к России по своим позициям в сирийском конфликте страна, никак с нами на Ближнем Востоке не взаимодействует), будут определять повестку дня на Западе, а позиции тех, кто изображает Россию в качестве «глобального изгоя».

Даже при не слишком внимательном анализе заметно, что тон в от­ношении Москвы становится все жестче, а список условий, упоминаемых после каждого предположения о возможном смягчении санкций, – все длин­нее. Но, собственно говоря, разве не этого добивались российские лидеры, когда стремились обособиться от внешнего мира, запустить процесс автаркического развития страны, национализировать элиты и активизиро­вать пресловутое импортозамещение? Так что поводов для волнений нет. Все идет путем.

Владислав Иноземцев

https://slon.ru/posts/63480

Комментарии отключены.
Home Новости Новости «Комитета-101» Персональная неприязнь. Почему российские санкции не отменят никогда